afanarizm (afanarizm) wrote,
afanarizm
afanarizm

Categories:

Опять дневники

Поработал тут с дневниками известного историка В.В. Шелохаева, - и решил выложить выдержки за советский период (1974-1990). В них и об исторической науке тех лет, и размышлениев, и за жисть - довольно много всякого любопытного, рекомендую почитать.

1974

Материальное положение младших научных сотрудников, прямо скажу, не ахти, приходится подрабатывать.

…я с удовольствием принял предложение поработать на вечерних подготовительных курсах в ВЮЗИ. Работа необременительная и полезная. Но все же волнуюсь, потому что московские абитуриенты — это не деревенские ребята, многие из которых после окончания 8 класса не знали таблицу умножения. Вспоминаю свой первый опрос в СПТУ после вводной лекции по курсу обществоведения. Ни один из них не мог ответить ни на один вопрос. Тогда я решил проверить их грамотность. В результате выяснилось, что они не знают азов русского языка, математики. На мой вопрос о главной движущей силе русской революции отвечали — бурлаки. Как же я с ними мучился целых 2 года.

1975

В академической среде все происходит медленно, все должно отстояться и появиться в тот момент, когда надобность прошла. Руководство Института во главе с «сэром Алексом», как все за глаза называют Нарочницкого, так напугано недавними разгромами «нового направления», что, если бы вдруг представилась такая возможность, вообще бы запретило научным сотрудникам браться за перо. Сейчас взят курс на создание монументальных трудов по истории рабочего класса, крестьянства в регионах (Прибалтика, Северный Кавказ, Средняя Азия).

В Тбилиси прибыли ранним утром, нас поселили в фешенебельной гостинице в самом центре города... На маршевой лестнице, по которой приходилось подниматься на наш этаж, от пола до потолка висит огромный во весь рост портрет Сталина. Народу на конференцию прибыло много со всей страны. С момента приезда и до самого отъезда банкеты следовали один за другим и на партийном и государственном уровне, вино лилось рекой. Сама же конференция, посвященная юбилею русской революции, носила парадный характер. На трибуну приглашались только «видные» ученые, нам же, «рядовым» времени не хватило, правда, текст доклада обещали опубликовать.

1976

...было одно желание — понять логику развития зарубежной историографии, которая, как оказалось, базируется по преимуществу на идеях русской эмигрантской литературы. Не имея доступа к советским архивам, зарубежные историки «черпали» не только факты, но и идеи у русских эмигрантов. На поверку обнаружилось, что зарубежные историки тоже страдают «болезнью» наших историков: над ними довлеют идеология и политика, правда, в гораздо меньшей степени.

Как же много мы теряем из-за идеологических барьеров. На поверку оказывается, что не все зарубежные историки семи пядей во лбу, многие наши исследователи на голову выше их. Разгром «нового направления» инициировали историки КПСС. Часто вспоминаю кафедры истории КПСС и научного коммунизма в университете — вот где царил догматизм и начетничество. После событий начала 1970-х гг. институтское и секторское руководство блюдет чистоту идеологических риз, ссылки на классиков марксизма-ленинизма обязательны. Правда, если их читать внимательно, то можно найти немало верных положений, оценок и замечаний.

После разгрома «нового направления» интерес к «творческому» прочтению трудов классиков пошел на спад. Точнее, все понимают, что любое новаторство может обернуться боком. Однако читать пока еще никто запретить не может. Порой диву даюсь, что доступен спецхран в Ленинке, и при добром отношении сотрудников можно прочитать немало интересного. Также через первый отдел Института есть доступ в партийный архив. И там получил доступ к фонду Струве и журналу «Освобождение». Правда, потом с моими выписками хорошо поработали, их порезали, в результате от них остались какие-то клочки, которые затем переслали в первый отдел, и уж потом они вернулись ко мне. Не могу понять, чего мы все боимся? Такой страх обычно возникает, когда сотворено какое-то несправедливое деяние. Видимо, так и есть, ибо не понятно, почему все так трясутся.

…о проблемах численности и социального состава кадетской партии в 1905-1907 гг. Работая с фактическим материалом по данной проблеме, я увидел, что ленинские оценки об ее буржуазном характере не совсем корректны. Это была партия по преимуществу интеллигентов, выражавшая идеи общенационального развития страны. Надо будет это как-то «стыковать». Боже, как все это надоело!

…в нашей историографии мало «цельного», все расфасовано по отдельным проблемам, а это-то как раз и не дает единого представления о ходе исторического процесса. Гефтеровский семинар и хотел преодолеть фрагментарность исторических исследований и вырулить на постановку общетеоретических и методологических проблем. Участие в семинаре для меня даром не прошло, заставило размышлять над общими проблемами исторической науки. Однако «наши» бюрократы от науки разного рода методологических проблем хронически боялись, считая, что классики марксизма-ленинизма все уже давно сделали и больше делать ничего не следует.

Помню, как после неудачной «семидневной войны» Египта с Израилем в Институте была сформирована группа исследователей, которым в оперативном порядке поручили написать работу, где разоблачался сионизм. Эту группу возглавил многоопытный Анатолий Владимирович. В нее включили и меня, я был должен в ЦГАОР найти материал о антисемитской политике царского правительства в XIX — начале XX в. Видимо, существовало какое-то распоряжение сверху. Нам в ГАРФ была выделена отдельная комната, куда сотрудники архива приносили огромное количество дел о жизни еврейского населения в черте оседлости, а также дела о правительственном курсе относительно евреев. Моя задача сводилась к тому, чтобы отыскать наиболее «яркие эпизоды», сделать выписки, а затем передать их Пясковскому. …вдруг был получен, видимо, тоже сверху, «отбой», и моя работа на этом закончилась. Некоторое время спустя Пясковский опубликовал в журнале «История СССР» статью о политике царского правительства по еврейскому вопросу.

1977

Продолжал просматривать сборники документов, где собраны большевистские листовки, их оказалось безбрежное море, изданы по всему Союзу. Все сборники, как близнецы, похожи друг на друга, такое впечатление, что их делали в одном месте и по одной колодке.

1978

С приходом Нарочницкого коллективные труды (по истории рабочего класса, крестьянства, разных республик) превратились в настоящий бич для сотрудников Института. В отличие от монографий и разного рода «мелкотемья» (этот термин в Институте часто использует руководство) в коллективные труды крамола просочиться уже не может, ибо они проходят не через одно «сито» обсуждений. В результате в них все «правильно», а новых идей нет. Такие труды не способствуют развитию науки. Алексей Леонтьевич и был прислан в Институт «охранять», а не развивать. Бессмысленность «многопудья», видимо, понимал и сам директор, но во имя самосохранения верно служил Старой площади.

Нарочницкий бдит, чтобы сотрудники вновь не впали в ересь, как это случилось с «новым направлением». Недаром по рекомендации «сэра Алекса» на дирекции первоначальное название моей плановой монографии было изменено, ибо он считает, что кадеты непременно должны были вести борьбу с революцией. Так и церковь должна была вести борьбу против революции; Совет министров то же самое и т. д. Одновременно из нас пытаются сделать непримиримых борцов с буржуазной историографией.

Из Финляндии получил открытку от М. Палата (4.11), это мой индийский знакомый, историк. Он очень талантливый человек, из знатной семьи из штата Керала, владеет русским языком и занимается русским рабочим классом. В Финляндию поехал работать в библиотеке. На открытке памятник Александру II и маршалу Маннергейму, которые стоят на «самой главной площади». Пишет, что финский народ «хорошо вспоминает добрые старые времена Российской империи...», а чтобы меня подразнить добавляет: «Библиотека великолепная, но буржуазная жизнь еще лучше». Написал так, зная, что я ни разу не был за границей.

1979

Утверждение монографии к печати еще далеко не означало, что она будет сразу же передана в издательство. В Институте огромная очередь на годы, а это значит, что снова придется рукопись дорабатывать. Буду ждать своей очереди, поделать ничего нельзя, такова традиция академических институтов. В стране острая проблема с бумагой, пока дойдет очередь до сдачи рукописи в издательство «Наука», не исключено, что бумаги вообще не будет, либо она уйдет на печатание многотомников Нарочницкого.

В бешеном темпе добивали второй том истории рабочего класса периода первой русской революции, с некоторых пор революцию предпочитают называть российской.

Да, «трапезниковцы» ни с кем и ни чем не считались! Суровую пору переживал тогда Институт, сектор истории капитализма, его сотрудники. От этой новой разновидности «аракчеевщины» тогда страдала вся историческая наука. Отголоски событий конца 1960-х — начала 1970-х гг. продолжают звучать и поныне. При каждом удобном случае вспоминают «прегрешения» «новонаправленцев», отслеживают круг их общения.

1981

Получил большое письмо от отца (5.2) с подробным описанием жизни в Кузнецке, Пензе (пьянство, воровство, убийства, хулиганство), а также дома. Выход на пенсию, а точнее увольнение в связи с реорганизацией на заводе, которому он отдал многие годы. И это несмотря на то, что он, по сути, был одним из организаторов ферритного производства, имеет десятки изобретений, премии, награжден Орденом Трудового Красного знамени. Такая несправедливость его ранила, ибо он явно не ожидал, что с ним так могут поступить («Последний поход на завод за расчетом. Постараюсь, чтоб он был последним, зачем же обувь-то рвать. За партвзносами могут и домой прийти... Выгнали меня, Валентин, с работы. На 62 году жизни. Не за пьянку, не за прогулы, не за безделье, а за работу, творческую работу, выгнали... Вот тебе, рационализатор, изобретатель, орденоносец — доизобретался!»).

С 15 по 30 марта был в турпоездке в Чехословакию с группой сотрудников академических институтов, первый раз в своей жизни!.. В гостинице в Праге висели объявления о необходимости беречь электричество, улицы города освещены скупо, яркие фонари лишь в центре города.

Однажды на трамвайной остановке, услышав русскую речь, к нашей группе подошла пожилая женщина и «выдала» гневный «залп» за события 1968 г. В спор мы с ней не вступали.

Занимаюсь лечением отца. Наша медицина — это особая история. Благо у меня хороший знакомый — прекрасный врач Виктор Яковлевич, который «ведет» нас по «медицинскому лабиринту». В Институте урологии отец попал тоже к хорошему врачу. Сделали все необходимое. Благодаря Саше решена проблема и с лекарствами. Здесь тоже особая история. Но мир, как говорится, не без добрых людей.

Получил письмо от отца (29.9) пишет, как идет лечение (он несколько дней назад вернулся домой из Москвы). Несмотря на неважное самочувствие помогает по дому, ходит за продуктами, которых становится все меньше и меньше («Утром не принес хлеба. Сказали, что будет в обед. И в обед не оказалось. На полках только банки стеклянные... Пошел в ЦУМ, там такое же явление. Подался на рынок, тоже ничего и никого. Лег и вспоминал Москву. По сравнению с Кузнецком — рай»).
В Москве, конечно, лучше, но перебои тоже начались. Когда отец выписался из больницы, мы с ним прошлись по магазинам, картина грустная. Сравниваю с социалистической Чехословакией. Правда, там тоже есть проблемы с электричеством, но продукты все же пока есть. Вспоминаю студенческие годы в Саранске, когда мы буквально гонялись за буханкой хлеба.

Получил большое письмо от отца (1.11), которое он передал через Владимира. В малейших деталях поведал о своей болезни. Рассказывает, как с Владимиром ходили на ярмарку, где торговали «каким-то мясом от полудохлых овец» по 3 руб. 70 коп. за кг. В Кузнецке хлеба дают «по две буханки на руки и то не всегда. Ходим сразу все вечером к закрытию, а так делать днем в магазине нечего. Один стеллаж уже убрали, оставшийся пуст. Только крупы, макаронных изделий нет. Сахарный песок, правда, еще есть, а вот в Сызрани и этого нет. Даже за карамелью приезжают к нам».

1982

После рекомендации монографии к печати Ученым советом Института уже прошло несколько лет, появилась новая литература, да и я сам уже иначе смотрю на некоторые проблемы истории русского либерализма, ибо на протяжении этого времени продолжал хронологически расширять поле научного исследования. К этому времени я уже был хорошо знаком с реальной издательской практикой. Поэтому абсолютно был уверен в том, что редактор обязательно предложит мне обновить текст в соответствии с «мудрыми» решениями последних партийных съездов. Так и случилось. Редакторша попросила меня вставить одну-две брежневские «цитатки» о необходимости усиления идеологической борьбы против буржуазной идеологии. Я их быстро нашел и вставил во введение. Больше никаких замечаний в адрес моей рукописи не было.

Пришлось рецензировать рукопись «Город-герой Новороссийск. Страницы революционной, воинской и трудовой славы». После выхода в свет брежневской трилогии в Институте были организованы публичные обсуждения на заседаниях Ученого совета. Выступали по преимуществу сотрудники советских секторов. Суть всех выступлений сводилась к одному выводу — Леонид Ильич написал гениальный труд. Слушать славословие в адрес генсека было выше моих сил, но присутствовать на заседаниях Ученого совета обязали всех сотрудников Института.
Читая рукопись, вспомнил один интересный эпизод. В вагоне-ресторане поезда «Москва — Новороссийск» я совершенно случайно оказался за столиком с адмиралом Холостяковым, который ехал на какие-то торжества в Новороссийск. Мы были за столиком одни, и непроизвольно завязался разговор. Я ему рассказал, что какое-то время жил в Геленджике, работал в подростковом санатории «Солнце», не раз возил на экскурсии на «Малую землю» ребят, а сейчас учусь в аспирантуре Института истории СССР АН СССР. Видимо, адмирал был в хорошем настроении, он стал рассказывать о сражениях под Новороссийском в 1942-1943 гг. Я был весь во внимании, так как он рассказывал несколько иное, чем то, что я читал о боях за «Малую землю». К сожалению, через какое-то время пришел его адъютант и увел с собой адмирала. Читая воспоминания Л.И. Брежнева о Малой земле, слушая ораторов на Ученом совете, я сравнивал прочитанное и услышанное с рассказами Холостякова: получалось очень много несовпадений. Думаю, что все выступавшие прекрасно отличали реальность от вымысла, но деваться им было некуда.

В начале ноября в Институте должно было состояться отчетно-перевыборное собрание, которое обычно проходило в клубе «Новатор», так как зал Ученого совета Института небольшой и не вмещал членов партии из всех подразделений Института. Регистрация давно завершилась, зал забит битком, но собрание не начинается, все сидят, разговаривают друг с другом, травят анекдоты, раздается смех... Пауза затянулась минут на сорок. Наконец, присутствующим было объявлено о смерти Брежнева. Собрание было перенесено, все стали расходиться по своим делам. Уже дома узнал подробности и имя председателя похоронной комиссии, который по традиции и должен стать новым политическим лидером страны.

Много было разговоров о будущем страны, «брежневская эпоха» довела ее до кризисного состояния. Политическая «стабильность» стала причиной ухудшения экономического положения. Официальная статистика и реальная жизнь разительно отличаются друг от друга. Застой везде, не является исключением и историческая наука.

1983

Все по-прежнему, изменений реальных нет. Все чего-то ждут.

Если бы кто-то посмел не принять точку зрения А.Я. Авреха, то навек стал бы его лютым врагом. В.С. Дякин и А.Я. Аврех в этом смысле совершенные антиподы. Свою позицию Арон Яковлевич считает вообще единственно правильной и возможной. Неслучайно Аврех столь неистово начал «долбить» последнюю монографию В.С. Дякина. Когда читаешь некоторые пассажи Авреха, то не перестаешь удивляться концентрации отрицательной энергии внутри одного человека.

Однажды, читая на алупкинском пляже газету «Правда», обратил внимание на статью Ю.В. Андропова, взгляд уперся в одну его фразу: «Мы не знаем общества, в котором живем». Я ее читал несколько раз, сначала думал, произошел сбой в тексте, возможно, это опечатка, мне всегда казалось, что бывший чекист должен владеть полной информацией о состоянии советского общества. Начал вчитываться в статью, вспоминать, что говорил и писал Андропов после смерти Брежнева, получались картина системного неблагополучия и в СССР, и в странах социалистического лагеря, стало понятно, что назрела необходимость серьезных реформ. Конечно, в статье ничего не говорилось о системных сбоях в политической системе, но было ясно, что не за горами начало перемен. Пока же они свелись к наведению порядка в трудовых коллективах, к борьбе с прогульщиками. Произошел пикантный случай с П.В. Волобуевым, который, возвращаясь из академической больницы, вынужден был зайти в туалет универмага «Москва», где его на выходе «повязали» дружинники. Член-корреспонденту АН СССР пришлось объяснять причину появления в универмаге в рабочее время. Чудес с этими облавами было предостаточно, проверки шли во всех общественных местах. Складывалось впечатление, что высшее партийное руководство страны просто не знает, что ему делать.

Таню послали от завода работать на элеватор. Вот тебе и специалист с высшим образованием.

1984

…вспоминал свою первую встречу с Е.Д. Черменским, который… заявил, что заниматься кадетами периода первой русской революции мне не стоит, ибо он уже все написал. Не знаю почему, но старшее поколение ревниво относилось к тому, что следующее поколение будет заниматься изучением того же исторического отрезка.

К сожалению, в ученом мире царят непростые нравы. Разного рода «стычки» мне пришлось наблюдать неоднократно.

Составлял список комментариев для третьего тома «Журналы Совета министров царской России». С публикацией первого тома «Журналов» произошел казус. Главлит категорически выступил против публикации журналов в открытой печати, ибо посчитал, что такая публикация вредна, ибо читатель может узнать, что царское правительство по планам строительства железных дорог опережало современное правительство. Главлитчик вперил свой взгляд в резолюцию царя в поддержку строительства Амурской железной дороги. Мудрому хранителю государственных тайн показалось, что речь идет о БАМе. Поразмышляв, главлитчик решил не рисковать, публикацию в открытой печати запретил. В результате издание получило гриф «Для служебного пользования» и издавалось на ротапринте на жутчайшей бумаге сравнительно небольшим тиражом. Понимая уникальность данного источника, ЦГИА и наш сектор продолжали работать над следующими томами. Постепенно добрались до третьего тома.

15 сентября получил письмо от мамы… В этот наш приезд много было разговоров, что вот-вот будут сносить наш старый дом, вырубать сад и строить общежитие для строителей завода-филиала КАМАЗа. 9 сентября мама с Таней опять ходили к Апенкину на прием. «Он свое твердит, что дом снесут, и говорит, что в первой половине сентября переселяйтесь, даже смешно, все время врут, один обман, они уж потеряли всякую совесть и верить им нельзя, больше мы к ним не пойдем. Будем зимовать дома, хотя ничего мы не сделали с завалинками, да ладно, будем топить голландки не один раз, а 2 или 3, дрова есть, уж не замерзнем как-нибудь». …речь шла о том, что им уже выделили четырехкомнатную квартиру в недавно построенном доме, на которую им дали смотровой ордер. И вдруг, однажды, когда Таня возвращалась с работы и проходила мимо этого дома, то увидела, что в отведенной им квартире висят шторы и горит свет. «Что будет дальше, - пишет мама, - я тебе, сыночек, напишу. Пока мы в своем доме и нам не стоит переживать…»
Ленку с классом отправили в колхоз в Радищево копать картошку; все городские автобусы тоже отправлены в колхоз, и Татьяне приходится ходить на работу пешком, 5 км туда и 5 обратно.

В отечественной историографии написано немало работ о борьбе большевиков против разного рода непролетарских политических партий, однако собственно история этих партий практически не разработана. А если это и делалось, то под определенным углом зрения — закономерной и окончательной победы Великого Октября. Потерпевшие поражение непролетарские партии априори считались ущербными, а их идеологии и политика — не соответствующей интересам народа. При работе над коллективной монографией «Непролетарские партии. Урок истории» и особенно в ходе обсуждения широкого круга проблем на заседаниях «мозгового центра» стало окончательно ясно, что прежние теоретико-методологические подходы к изучению небольшевистских партий являются тупиковыми, они не дают объективного представления о их реальной истории.

1985

Получил большое письмо от Тани с подробным описанием квартирных дел (мытарства с получением ордера, с добыванием разного рода справок, гарантийных писем и т. д.). Во всех инстанциях ее и маму уверяли, что ордер на квартиру выписан, но для его получения надо собрать разные справки. На деле оказалось, что все это ложь, квартиру еще в декабре отдали какому-то Шушину, новому начальнику районного узла связи. И тут-то началась бюрократическая свистопляска: сестру стали «гонять» из кабинета в кабинет, самым наглым образом врать и выкручиваться. Речь уже завели о том, что родителям предоставят равноценную квартиру, но в другом доме и другом месте. В дело вмешался Владимир, он написал в инстанции жалобу о произволе местных властей. Однако чиновники решили обмануть и обком партии, написав, что Боровиковы «отказываются вселяться». Это была уже явная ложь. Сестра ходила «по кругу» из одного кабинета в другой, чиновники приходили домой, уговаривали отказаться от этой квартиры, явился и этот Шушин с таким же предложением. И все это безобразие обрушилось на моих больных родителей и сестру.

Получив эти письма, я направил от своего имени письмо в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС… Все эти документы лично отнес в приемную ЦК на Старую площадь. Буду ждать ответа и после думать, что предпринять дальше. При Сталине «гнобили» моего деда Петра Алексеевича Полянского, а теперь «гнобят» моих родителей. Разве можно уважать этот режим?

…меня не покидает мысль о представителях «нового направления». Все они верные марксисты-ленинцы, особенно Аврех. Если бы власть была умнее, то этих ученых надо было носить на руках и всячески лелеять.

Что же нового придумает новый генсек? Из системного кризиса выбираться не просто, хватит ли у него силы и воли?

…делал доклад в Московском городском обществе охраны памятников на тему «Памятники революции 1905-1907 гг. в Москве». Во время обсуждения моего доклада один из краеведов рассказал интересный эпизод о захоронении останков пресненских дружинников в могилу какого-то купца-черносотенца на Ваганьковском кладбище в 1920-е г. На могиле купца было мощное надгробие. Во время перезахоронения надпись с его именем и фамилией уничтожили, а на надгробии сделали другую. Не берусь судить о достоверности этой информации, но она заставляет о многом задуматься. В общем, удивляться нечего. Известно, как большевики-безбожники поступали с храмами, святыми мощами, церковной утварью и т. д., а могильные плиты использовали для мощения дорог.

Ордер на новую квартиру выдали… Сколько же надо было пройти бюрократических мытарств, чтобы, наконец, добиться справедливости. Получил подробное письмо от отца (26.8) о новой квартире, переезде и массе недоделок (окна, двери, полы, сантехника и т. д.). Приезжал помогать Владимир, который привез из Североморска замки, оконную фурнитуру, сменили сантехнику.

Совершил туристическую поездку во Францию. Это было первое мое знакомство с капиталистической страной.
...было интересно наблюдать прибытие пригородных электричек на Северный вокзал, работу мойщиков тротуаров и витрин, раскладку фруктов и овощей на рынках, быстро нарастающий темп городской жизни. Вечером… необычные для социалистических стран картинки: скопление геев в районе Булонского леса, стоящих на тротуарах проституток разного возраста и цвета кожи.

Чрезвычайно интересными были поездки по стране: прекрасные дороги, разлинованные поля, ухоженные фермерские хозяйства, налаженный и уютный быт французской провинции. Для меня, прожившего многие годы в провинциальном небольшом городе и сельской глубинке, видеть все это было крайне поучительно. Скажу откровенно, мне стало очень грустно за наш бестолковый и неналаженный быт и низкий уровень жизни большинства людей.
Когда мы поздней ночью приземлились в Шереметьеве, было холодно, шел мокрый снег, а встречающего нашу группу автобуса не оказалось, все замерзли. Когда же, наконец, автобус прибыл, то шофер стал откровенно хамить, стало ясно, что мы на родной земле. Довезли нас в 2 часа ночи к Белорусскому вокзалу, метро уже закрылось, и мы с Водарским вынуждены были долго искать такси. Городские улицы плохо освещены, а дороги в рытвинах и ухабах. Наверное, не следовало мне ездить в капиталистическую страну, а ограничится только поездками в соцстраны, там как-то привычнее.

Наша интеллигенция в восторге от М.С. Горбачева; он молод, энергичен, говорлив, напоминает А.Ф. Керенского в бурном и неуправляемом 1917 г. Внимательно слежу за выступлениями генсека, они весьма расплывчаты и неопределенны, явно побаивается стариков из Политбюро. От Горбачева в восторге В.Т. Логинов. Посмотрим, посмотрим. Я к таким «говорливым» людям отношусь скептически и далее с некоторой опаской.

1986

Тенденция одна и та же: надо писать как можно меньше, видимо, в стране совсем нет бумаги.

Получил письма от мамы (2.11 и 15.11) с рассказом о продолжении благоустройства новой квартиры («отец говорит, что краны в ванной и на кухне нам присобачили какие-то старые, везде одно “жульство” и “мошенство”»). В магазинах нет ничего, кроме молока. Такая же картина в Рослякове, брат ездит за продуктами в Мурманск. В Москве те же проблемы, но в менее тяжелой форме. Бедная Россия, сколько же можно издеваться над ее народом?

Дякин... Рассказал о «событиях» в ЦГИА: «…над нами пытаются установить мелочную опеку, отказывая в выдаче дел, якобы не относящихся к теме… затруднено получение подлинников, предлагают микрофильмы». Это общая тенденция. Помню, мне, студенту, в ГАРФ давали массу дел, а спустя 20 с небольшим лет это делать перестали. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Горбачевская перестройка на деле, например в архивном, уже начинает давать сбои. В архивах усилилось воровство документов, марок, открыток и т.д., а расплачиваться за все эти мерзости должны честные исследователи. Надо ловить и выявлять воров и злоумышленников, а не ограничивать права читателей.

Горбачевская перестройка набирает темпы, которые, правда, более заметны на словах, чем на деле: экономика продолжает расползаться, магазинные полки пусты, налицо симптомы национализма и сепаратизма.

1987

Получил большое письмо от отца (3.1). Сообщает о благополучном возвращении из Москвы. С юмором пишет, как пассажиры запирали свои купе, «боясь, как бы не украли ценные вещи, купленные в столице нашей родины Москве».

Читаю корректуру своей монографии, которая идет в издательстве «Наука». С момента ее утверждения к печати прошло уже несколько лет, и вот наконец-то пришла ее очередь, примерно такая же длинная, как в магазине за продуктами.

«Перестройка» разгоняется, в этом непонятном движении становится неуютно.

Получил письмо от мамы (23.9). («Мы живем все по-старому, на улице и в квартире волков морозь, никакое утепление тепла не держит, дом не отапливают и, видимо, не собираются в скором времени. Включаем обогреватели, вот и вспомнишь свой неблагоустроенный дом, в котором в любое время года было тепло… Все время отключают горячую воду… В квартире 13 градусов»). Таня уже дважды была в колхозе, куда их отправляли от завода.

В МВПШ обстановка перестроечная, одни круглые столы сменяются другими. Все активно обсуждают белые пятна истории, дискуссии идут очень жаркие. Эпидемия круглых столов не обошла и Институт истории, все московские высшие учебные заведения. Белых пятен накопилось много, потребуются годы, чтобы дать на них обоснованные ответы. Наблюдать все это очень поучительно. В аудиториях яблоку негде упасть, вопросов тьма-тьмущая, спорят до потери пульса. Никто не слушает друг друга, диалога нет. Но все это чрезвычайно интересно. По сути, речь идет о пробуждении общественного сознания, о заинтересованности людей в познании своего исторического прошлого.

…у людей жажда правды велика, но ученые ее не знают, потребуется немало времени, чтобы изучить исторические факты, а они спрятаны в архивах, к которым доступа пока нет, несмотря на демократизацию и гласность. Некоторые лекторы побежали в спецхран и стали там читать книги, из них выуживали факты и сообщали их слушателям, которые, естественно, в спецхранах не были. Наиболее популярными историческими личностями стали Л.Д. Троцкий и Ф. Раскольников. Пресловутую сталинскую диктатуру, политические репрессии, ГУЛАГ разоблачали все кому не лень, аудитории слушали завороженно. Свобода самовыражения необыкновенная. Вот в Историко-архивном институте витийствует Юрий Николаевич. Он держит в руках пятак и при его помощи демонстрирует, как СССР был оплетен колючей проволокой с символами серпа и молота. Глаза его горят, руки в постоянном движении, голос вибрирует от негодования к мерзостям сталинизма. Смотрю на него и вспоминаю нашу встречу в редакции журнала «История СССР». Как же он изменился!!! Правда, это произошло со многими людьми, в том числе и из Института истории СССР. Поучительная картина человеческих трансформаций.

1988

Получил письмо от мамы (19.12). Продолжается обустройство квартиры, которым занимается отец. Одновременно он ведет «тяжбу» по поводу своего приемника, который сдал в Пензе в ремонт, а его там украли. Он, как всегда, борется за справедливость и честность, которые в нашей стране в большом дефиците. За приемник ему «присудили» аж 34 руб. Мама давно советует ему плюнуть на все это дело и не портить нервы. Но он, как член партии коммунистов, пытается восстановить справедливость.
Получил письмо от Владимира (26.12), пишет о своей «советской работе» (отчеты, бюджеты), которая его все больше не удовлетворяет. В Рослякове, Мурманске и Ленинграде с продуктами плохо (Новый год будем отмечать «осенними дарами природы»).

1989

Получил письмо от мамы (14.1). Пишет, что отец занимается благоустройством квартиры (все приводит в порядок, оборудует кухню, комнаты, шкафы), занимается всеми хозяйственными делами (магазины, базар). Это все хорошие знаки. «Признаться, в магазинах нет ничего, но иногда бывают куры. Песок сахарный нам продают по талонам, которые выдали уже на весь 1989 г., отпускают по 1 кг на душу в месяц. Конфет нет никаких совершенно». «Моющие средства тоже будут отпускать по талонам ежемесячно».
Подводя грустный итог, мама пишет: «Одним словом чудеса, после войны и то этого не было. Хотя при Хрущеве были приглашения на белый хлеб, кто больной желудком был, да, мне кажется, и за 200 гр. масла». Да, в провинции похуже, чем у нас, в столице. Вот тебе и гласность, и демократия в одном «перестроечном» флаконе. Обобщая горбачевские разглагольствования, мама пишет: «Пока все одни толкования, а дела как не было, так и нет». С этой оценкой не поспоришь.

До сих пор телефона нет. «Отец ходил отмечать очередь на телефон. Я стою в очереди 15 лет. Его как участника войны выкинули из очереди, кто-то один должен стоять. А если один их нас умрет, снова вставай в хвост в очередь… Одна нервотрепка кругом».

…в условиях политической и партийной конкуренции этого периода формы организации РСДРП оказались устаревшими. Ленин прекрасно уловил новые тенденции и стал настойчиво выступать за реформирование партии, изменение ее тактики. Разве это не повод на примерах из нашего прошлого поразмышлять о необходимости перестройки партии в наши дни. Во время прогулок по Серебряному бору мы не раз обсуждали трудности перестроечного процесса, который «уперся» в «гранитную глыбу» КПСС. Конечно, мы понимаем, что статьями дела не поправишь, но ленинскую идею о необходимости перестройки РСДРП применительно к новым историческим условиям провели красной нитью через текст глав «Очерков».

…по мере работы над сбором архивных источников и над текстами у авторского коллектива накопилось немало вопросов, особенно по советскому периоду. В печати и на телевидении фактически каждый день шли жаркие дискуссии вокруг белых пятен. А если учесть, что скоро юбилей заключения советско-германского пакта, то градус обсуждений возрастал с каждым днем. Постоянно говорили и о «Катынском деле», которым вплотную занималась советско-польская комиссия. В ходе работы в архивах члены авторского коллектива по советскому периоду получили доступ далеко не ко всем документам, как обещал А.Н. Яковлев на первом заседании авторского коллектива. Все вместе взятое и породило массу вопросов.

Получил письмо от мамы (11.10). Продолжается эпопея с благоустройством квартиры. До чего же «здорово» строят наши строители!!! Годами приходится за ними доделывать. Это какой-то ужас. С моей квартирой подобного не было. Подробно описывает эпопею с украденным отцовским преемником, он собирается подавать в суд. Мама его отговаривает, но он все же продолжает верить в наше правосудие. Тем более у него уже есть опыт. Его, по словам мамы, выкинули из льготной очереди на телефон, он написал в Пензу, в результате его восстановили, и он вновь уверовал в справедливость. После летней перерегистрации очереди выявилось, что в ней значится 9 тыс. человек. АТС «не строится, вот уже 30 лет стоит на точке замерзания, так пишет наша местная газета».

1990

3-12 июня был в командировке в Ленинграде… Перестройка успела оставить в городе свои «шрамы», дворцы стоят облупленные, прямо на головы прохожих падает лепнина. Смотреть на все это очень грустно.

25-30 октября — научная командировка в Германию… нам удалось увидеть Бонн, Кельн, Франкфурт. Красота! А какие дороги! Могут приземляться лайнеры. В ФРГ дороги гораздо лучше, чем во Франции.


З.Ы. Кому интересно почитать воспоминания историка - по второй ссылке после биографической справки.
Tags: История, Совдепия, Ссылки
Subscribe

  • Про бессребреника

    На днях по делам искал инфу про сына Гришина - бывшего московского персека. Удивительно, ничего больше пары строчек не нашёл. Умеют же инфу прятать!…

  • Про «царизм»

    Очередная годовщина гибели Царской Семьи - хороший повод рассказать о мероприятии, на котором я побывал аж в 2019 году. Репортаж о нём - тут, но мне…

  • Про американских президентов и «нулевые» годы

    Читаю книгу Пола Джонсона «Современность. Мир с двадцатых по девяностые годы» (хорошая, интересная, много неожиданного). Наталкиваюсь на ранее…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 38 comments

  • Про бессребреника

    На днях по делам искал инфу про сына Гришина - бывшего московского персека. Удивительно, ничего больше пары строчек не нашёл. Умеют же инфу прятать!…

  • Про «царизм»

    Очередная годовщина гибели Царской Семьи - хороший повод рассказать о мероприятии, на котором я побывал аж в 2019 году. Репортаж о нём - тут, но мне…

  • Про американских президентов и «нулевые» годы

    Читаю книгу Пола Джонсона «Современность. Мир с двадцатых по девяностые годы» (хорошая, интересная, много неожиданного). Наталкиваюсь на ранее…