afanarizm (afanarizm) wrote,
afanarizm
afanarizm

Categories:

О недавнем юбиляре

Цит. по: Булат Окуджава / Дмитрий Быков. - М.: Молодая гвардия, 2009; с 742-743:
<...> В августе 1995 года Окуджава был гостем программы "Поверх барьеров", выходящей на радио "Свобода"... Расспрашивали его Марк Дейч, Марина Тимашева и автор этих строк. Разговор зашел о Шамиле Басаеве, который в мае 1995 [на самом деле в июне, за два месяца до эфира. - SK.] захватил больницу в Буденновске и держал в заложниках беременных женщин и медперсонал, пока не получил гарантий прекращения войны в Чечне.
- На ваш взгляд, кто такой Шамиль Басаев: новый Робин Гуд или террорист-убийца? - спрашивает Дейч.
- То, что он совершил, конечно, печально и трагично. Но я думаю,что когда-нибудь ему поставят большой памятник. Потому что он единственный, кто смог остановить бойню.
- Но погибли в больнице мирные люди.
- Но перед этим погибли пятьдесят тысяч мирных людей.
- Но ведь всем известно, что Шамиль Басаев стоял за многими терористическими акциями...
- Вы судите Шамиля Басаева вообще или говорите об этом конкретном поступке? Если говорить о Шамиле Басаеве вообще, я не юрист, я недостаточно информирован... Если говорить о том, что случилось в Буденновске, - это печально и трагично, но война трагичнее, чем этот поступок. И поэтому я думаю, что когда-нибудь ему памятник поставят. <...>
Так получилось, что об этом эпизоде я не знал. Слава богу, второй свидетель, необходимый по всем нормам - Марина Тимашева, хозяйка той программы на РС - каждый день доступна в курилке.
- Это был первый мой эфир, который я не смогла завершить какими-то своими словами. При всем уважении к гостю, к такому гостю эфира. Я не нашла, что сказать, - сказала Марина. Вчера, через 14 лет.

Гребнёв А. Дневник последнего сценариста. 1945-2002. М., 2006:

14 июня 1997
Все газеты, все радиоголоса, все каналы ТВ - о Булате. Его голос.

15 июня 1997
Его действительно знали миллионы. Скромный человек, ничего такого не вытворявший, грузин, поэт, книжный человек, московский муравей - и миллионы!
Это, в общем, ненормальная и нетрадиционная ситуация, необъяснимая ситуация. О чём таком он пел, что пришлось по вкусу именно миллионам? Интеллигенции и тех, кто к ней тянулся...
И верно пишут сейчас, что с его уходом окончилась - вероятно, окончательно сошла на нет - романтическая эпоха 60-х.
Беспримерная, уникальная эпоха, когда, в общем, приноровились к системе. Если только не выходить с плакатами на Красную площадь, не печатать на машинке Автарханова; если примириться с тем, что Есенина нет в школьных учебниках, можно же доставать его стихи другим путём; если тайная свобода, - то жить можно. И песни Булата были особым кайфом, сладостью этой жизни - с их красотой, вольнолюбивым духом, противостояньем официозу. Мы были как бы в оппозиции, ничем особенно не рискуя. Это не в осуждение себе, шестидесятнику.

22 июня 1997
Поток от Смоленского гастронома до театра Вахтангова - с 10 утра до половины восьмого, беспрерывно. Скромно одетые люди, бедно одетые, с одним-двумя цветочками.
На другой день ими устлали аллеи на Ваганьковском, на пути к могиле.
Конец эпохи, как пишут в газетах.
Власти: Чубайс, Немцов и другие. Наина Ельцина. Гайдар, С.А. Ковалёв.

23 июня 1997
Мелодии Булата, мысли о Булате...
В чём тут секрет, почему эти песни, песенки, как сам он их называл, захватили всех в те годы, прошли, как лесной пожар?
Что он пел, что в нас отзывалось?
В каждом был маленький порядочный и тёплый человек, лирик, совсем не бунтарь, и ростом не выше других. («Вы слышите, грохочут сапоги...»), полузапрещённые, но именно «полу», но всё-таки запрещённые или, скажем так, неразрешённые. Как он угадал, как точно пришёлся! Ничего не учитывал, был самим собой...»

Павлов Ю.М. Критика XX–XXI веков: литературные портреты, статьи, рецензии. М., 2010:

«Дмитрий Львович... оправдывает Булата Шалвовича и как подписанта позорного письма 42-х, и как человека, который получал наслаждение при виде расстрела Белого дома.
Многие, в том числе русские патриоты, с сочувственным удивлением задавались вопросом: как такое могло произойти с Булатом Окуджавой, автором «Полуночного троллейбуса», «Здесь птицы не поют…», «Молитвы», «До свидания, мальчики», «По смоленской дороге», других любимых народом песен.
Первым на возможность такой метаморфозы указал Михаил Лобанов. Он в статье «Просвещённое мещанство» («Молодая гвардия», 1968, № 4), ссылаясь на реакцию Окуджавы на критику в адрес фильма «Женя, Женечка и Катюша», справедливо писал: «Но дело ли стихотворца – ни за что ни про что угрожать судом» – и пророчески предостерегал: «Даже как-то страшновато: попадись-ка под власть такой прогрессистской руки…».
Уже в 1987 году Лобанов в статье «История и её литературные варианты» (Лобанов М. Страницы памятного. – М., 1988) точно определил «болевые точки» исторической прозы Окуджавы. Это, прежде всего, русофобия и несовместимость идеалов, утверждаемых писателем, с традиционными ценностями отечественной литературы и русского народа. И наконец, уже в своих мемуарах, имея в виду поведение Окуджавы в октябре 93-го, Михаил Петрович подводит итог: «К этому вели его давние принюхивания к крови в графоманских «исторических» опусах, где маниакально повторяется одно и то же: «кровь», «чужая кровь», «затхлая кровь», «я вижу, как загорелись ваши глаза при слове «кровь», «а одна ли у нас кровь?», «нет слов, способных подняться выше крови» и т.д.» (Лобанов М. В сражении и любви. – М., 2003).
Да и в известных песнях Окуджавы, думаю, немало строк вызывают вопросы. Например, в «гимне» «шестидесятников» есть слова, которые не одно десятилетие меня смущают: «Поднявший меч на наш союз // достоин будет худшей кары, // и я за жизнь его тогда // не дам и ломаной гитары».
Если это не разрешение крови по совести, то что это? О каком союзе идет речь, можно не уточнять, и так ясно…
...в главе «Упразднённый театр» читаем: «В последние годы Окуджава думал, что виной всему было не советское, а русское: советское лишь попало в наиболее болезненные точки народа, сыграло на его худших инстинктах. Об этом он говорит в последнем интервью». Но из другой главы – «Окуджава и диссиденты» – следует, что к таким убеждениям Булат Шалвович пришёл почти на 30 лет раньше. Я понимаю, что трудоголик Быков мог забыть о том, что написал на странице 476-ой, поэтому осмелюсь напомнить ему: «Самым страшным пониманием <…> было твёрдо сложившееся к концу шестидесятых осознание, что его отец, мать, дядья были винтиками в той самой машине, которая их уничтожила в конце концов; и машина эта называется не столько советской властью, сколько русской историей».
Tags: ЖЖ, История, РФ, Совдепия, Ссылки
Subscribe

  • Про чеки из «Берёзки»

    «КоммерсантЪ» делает интервью с разными чинами по случаю распада СССР, последнее на данный момент - с Владимиром Васильевым, недавним дагестанским…

  • Про Познера

    A Познер-то совсем из ума выжил! Сначала выдал про «Абхазия не часть Грузии», а потом как ни в чём не бывало поехал в Тифлис отмечать днюху - ну вот…

  • «Может, умрёт – нам будет легче»

    В ознаменование очередной годовщины - ссылки на старые записи о реакции населения на долгожданные новости: первая и вторая. Надо бы, наверное, и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments

  • Про чеки из «Берёзки»

    «КоммерсантЪ» делает интервью с разными чинами по случаю распада СССР, последнее на данный момент - с Владимиром Васильевым, недавним дагестанским…

  • Про Познера

    A Познер-то совсем из ума выжил! Сначала выдал про «Абхазия не часть Грузии», а потом как ни в чём не бывало поехал в Тифлис отмечать днюху - ну вот…

  • «Может, умрёт – нам будет легче»

    В ознаменование очередной годовщины - ссылки на старые записи о реакции населения на долгожданные новости: первая и вторая. Надо бы, наверное, и…