afanarizm (afanarizm) wrote,
afanarizm
afanarizm

Categories:

Репрессии и семья

Опять из работных залежей - на сей раз кусок текста из книги «Общество и власть: 1930-е годы» (М.: РОССПЭН, 1998):

Сокрытие от парторганизации и органов НКВД контактов с репрессированными считалось тяжелым преступлением. Поэтому в условиях доносительства и всеобщей подозрительности многие стремились перестраховаться. И вот уже пожилая работница пишет в партком "Трехгорки" заявление с повинной: ее сестра, работавшая уборщицей в Кремле, заменяя заболевшую напарницу, однажды убрала в кабинете у высокого начальства, которое вскоре было арестовано как враг народа. Люди сообщали о прямых и дальних родственных связях с репрессированными, о фактах дружбы и знакомства с членами их семей. Таким образом, в орбиту массовых репрессий в связи с этими разбирательствами прямо либо косвенно оказывались вовлеченными миллионы жителей. И пусть не все стали узниками ГУЛАГа, но всем без исключения пришлось делать нелегкий нравственный выбор: только безусловное осуждение "предателей и изменников родины", как бы близки они не были и до решения суда, могло спасти от наказания. Семьи репрессированных оказывались в поистине отчаянном положении: перед ними постоянно висела угроза ареста как членов семьи изменников родины (ЧСИР) и едва ли не каждая ночь становилась бессонной. Они должны были публично отказаться от арестованных близких, предав их морально, но даже и в этом случае печать репрессированного лежала на семье, закрывая, как правило, детям доступ в комсомол, к образованию и престижной ответственной работе. От них, как от чумных, отворачивались прохожие, переходили на другую сторону улицы вчерашние друзья, стремились избегать общения сослуживцы. Выдержать подобную психологическую блокаду было не каждому по силам. В результате - у части общества терялись нравственные ориентиры, безвыходность ситуации толкала одних к самоубийству, других к добровольному сотрудничеству с НКВД как, возможно, одному из способов выжить. Однако, как свидетельствует анализ следственных дел, с оказавшимися за решеткой по любой, даже пустяковой причине сексотами расправа была особенно жестокой. Чрезвычайно возрос вес НКВД, к которому в полной мере можно было применить известное уголовное правило: "боишься, значит уважаешь". Общество действительно было погружено в атмосферу всеобщего страха. Распространенным явлением стало желание перестраховаться даже в безобидной ситуации. Весьма характерно в этой связи признание сотрудника Наркомпроса Арбузова на заседании парткома НКП РСФСР 17 января 1939 г., которому по роду обязанностей приходилось в 1937-38 гг. многократно выступать в детдомах для испанских детей: "Я сказал несколько слов на этой встрече, причем я предварительно спросил в НКВД, что я должен говорить и делать. Мне сказали, что нужно выпить за здоровье и процветание Испанской республики."

Но если с НКВД советовались даже по поводу тостов, то легко можно себе представить, как велико было влияние этого органа в решении других, намного более важных проблем.

Пропаганда приложила максимум усилий, чтобы убедить людей, что "НКВД зря не забирает". Этот постулат о непогрешимости чекистов, казалось, вполне соответствовал тому, что для этой важной и ответственной работы партия отбирала лучших из лучших. Арест близких людей приводил многих коммунистов к особенно тяжкой коллизии - кому больше верить - "непогрешимости НКВД" или мужу и сыну, с которыми или бок о бок десятки трудных лет и которых, казалось, знали так же, как самих себя. Выбор каждый делал сам. Общество было в смятении. Многие в глубине души не верили в виновность близких, но заявить об этом во всеуслышание боялись. Другие, считали арест родного человека трагической ошибкой, продолжали верить в справедливость НКВД. И лишь немногие, как Х. Иванова, писали в ЦК партии о безобразиях, творимых НКВД, и требовали прекратить произвол:

В ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ ПАРТИИ

К вам, старым членам партии, пишу и думаю, что Вы обратите внимание на все действия наших НКВД. Неужели до Вас еще не дошли все те ужасы, которые творятся у нас в провинциальных городах, где в буквальном смысле слова творятся ужасы, что даже не верится, что мы живем в "стране радостей". Ведь мы живем в счастливое время, а между тем нашими НКВД творятся форменным образом безобразия. Почему-то в последнее время стали арестовывать исключительно старых членов партии, которые себя успели среди народа хорошо зарекомендовать, работали по партийной линии честно и добросовестно, не имели никаких партвзысканий, за плечами имеют партстаж по 20-25 лет и вдруг сразу за 15-20 дней делается врагом народа. Как это понять, или он враг народа, или враги народа его убрали с дороги, так как он им мешал. А с его арестом начинаются целый ряд страданий: семью сейчас же выселяют из квартиры, начинается травля детей и всякие другие издевательства. А фактически, отец их самый честный работник, выполнял все партийные нагрузки добросовестно, народ его как за самого честного работника знает, но все это не учитывается нашими НКВД.

Товарищи, вы лучше обратите внимание, что делается в наших НКВД и проверьте не втерся-ли туда враг народа или не укрылся ли так кулак, который делает там всякие гадости с целью подрыва советской власти.

Пишу от имени сотни женщин, которые пролили потоки слез, которые называют советскую тюрьму "стеною слез", где молодые следователи, чтобы пробить себе дорогу и проявить, якобы, свою бдительность, издеваются над арестованными - даже жутко подумать - за что? Издеваются также и над их женами, если жена приходит к следователю и спрашивает - в чем его преступление, - услышишь ответ - враг народа, за что понесет наказание, а какой поступок не говорят - секрет. Да, мы, женщины, Советского Союза требуем от власти, чтобы наших мужей судили открытым судом, чтобы мы знали, что наши мужья действительно враги народа и мы тогда сумеем вырвать из своих сердец и порвать с ними навеки, но ведь это не так делается, а как-то все тайно: за что его судят не знает ни он сам, ни его семья, ни его знакомые. Мы женщины, спрашиваем, почему? Если наши мужья виноваты, почему не судят их открытым судом? Ведь когда-то промпартию и троцкист.бухарин.партию судили открытым судом, ведь была возможность прямо назвать их: гады, мерзавцы, подлецы, так вам и надо, не покушайтесь на нашу родную страну. А наших бедных мужей стали судить тайно, чтобы никто не знал. Да, у нас, женщин, нет веры в этот суд - все обвинения, которые им шьют не больше, как злая клевета, для того, чтобы выслужиться и проявить свою бдительность. Вранье, нет у нас столько врагов, сколько наши молодые следователи делают для защиты своей собственной шкуры. Наплодили этих мальчишек, а они уж слишком издеваются над народом. Надо видеть, что делается и слышать все те ужасы, которые делаются у нас под тюрьмами, когда у сотни женщин одно и тоже на устах - за что? Не было бы жаль, если он виноват - виноват - судите, но так, чтобы и мы знали в чем его вина.

Товарищи, старые коммунисты, помните, что и наши мужья, старые члены партии и так как вы работали на пользу своего государства и любили родину и что им молодые мальчишки шьют. А когда говоришь с кандидатами партии, то они счастливы, что они не попали в партию, так как на партийцев идет теперь гонение, - вот почему такой слабый приток в партию.

Пишут женщины нашему дорогому Сталину, Ежову, Вышинскому но видно все эти письма не доходят, их, очевидно, уничтожают на местах, а поэтому я решила обратиться к старым членам партии, надеюсь, что вы обратите внимание, так как и вы не гарантированы от этих ужасов. А ведь из вашей партии уходят лучшие люди, которые когда-то с Лениным рядом защищали свою страну и кровь проливали и сами из рабочих и отцы рабочие, ну, словом, из самой пролетарской семьи, и только благодаря советской власти стали людьми, и вдруг стали врагами народа, неправда! ложь! Иногда хочется кричать во всеуслышание, ни они враги народа а его делают врагом народа – мерзавцы, подлецы, которые хотят выслужиться и получить звание бдительного, но вернее лжебдительного.

Обратите серьезное внимание на провинциальные органы НКВД, так как провинция всегда умела перегибать постановления партии и правительства, вот так получилось у нас в провинции.

Обратите внимание на крик и стон плачущих женщин, которые напрасно льют слезы и ждут вашей защиты из центра. Тысяча женщин протягивает к вам руки, помогите, спасите! Не дайте проливать напрасно слез!


(РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.120. Д.298. Л.93-95. Копия. Машинопись.)

Письмо свидетельствует о сложностях типично большевистского менталитета в разгар массовых репрессий. И хотя среди репрессированных оказалось действительно много представителей старой большевистской гвардии, в одном X. Иванова не совсем права: массовые репрессии были результатом не только конфликта поколений. За решеткой оказалось немало и молодых людей, и несовершеннолетних. Так, газета "Советская Сибирь" сообщила 21 февраля 1938 г. о процессе над детской контрреволюционной организацией в Ленинск-Кузнецком, состоявшей из 160 (!) школьников, обвиненных в распространении листовок, фашистских знаков, портретов врагов народа и т.д. Самым молодым членом организации оказался 10-летний Витя Логунов, якобы проводивший контрреволюционную работу. Отметив, что подсудимые "клеветали на счастливую советскую детвору", суд все же не пошел на поводу у следствия, настаивавшего с самого начала на применении к детям 58 статьи УК. Они были осуждены за хулиганство. В это же самое время в Москве было сфальсифицировано дело о якобы существовавшей фашистской организации "Гитлер Югенд", по которому было арестовано около 50 детей немецких эмигрантов в возрасте 16-25 лет. Большинство из них было расстреляно. О подробностях этой фальсификации рассказал в 1957 г. на допросе бывший сотрудник столичного НКВД Р.М. Трайбман, работавший в 1937-38 гг. в 7 отделении, "курировавшем" средние и высшие учебные заведения. "Особенно меня тогда возмутил имевший место следующий факт, - говорил Трайбман. - В один из вечеров один из работников милиции, который был направлен с ордером на арест одного из молодых немцев, позвонил Смирнову (Смирнов Василий Алексеевич, начальник 7 отделения управления НКВД по Московской области) по телефону и сообщил, что этого немца нет дома, он находился на работе в ночной смене на заводе... На вопрос Смирнова, от кого он узнал об этом, милиционер ответил, что об этом ему сообщил брат арестуемого. Поинтересовавшись, сколько лет этому брату, Смирнов предложил милиционеру... арестовать и доставить в Управление этого брата оставив в засаде другого милиционера... Помню, что вскоре милиционер привел в Управление молодого (лет 18-ти), испуганного мальчишку, который вскоре "дал" продиктованные Смирновым показания о том, что он является участником к.-р. организации "Гитлер Югенд" и что завербован он был в эту организацию своим родным братом, то есть именно тем братом, на которого был выписан ордер на арест и которого не застал дома... Когда доставили старшего брата, в Управлении ему устроили очную ставку с его младшим братом... После чего старший брат... был Смирновым избит и затем подтвердил показания своего младшего брата, дополнительно дав показания на ряд других лиц..." Таким образом "действовали" чекисты, выполняя план, в соответствии с "выделенными лимитами" и зачастую проявляя самостоятельную инициативу. В случае с "ПО", по словам Трайбмана, выполнялась директива наркома о "вскрытии чуть ли не в 2 дня к.-р. националистического формирования среди немецкой молодежи."

В процитированном выше письме Х. Ивановой есть еще один важный момент, на который нельзя не обратить внимание. Она пишет от имени тысяч женщин, у которых арестовали мужей и сыновей. Маховик массовых репрессий, действительно, в большей степени коснулся мужской части населения страны. Однако даже тем женщинам, которые не попали в лагеря для ЧСИР, пришлось неимоверно тяжело - и морально, и материально, и физически. Ведь нужно было и детей вырастить, и мужа поддержать. Характерный пример такого незаметного подвига простой русской женщины - судьба Анастасии Кох, жены немецкого рабочего-эмигранта, арестованного НКВД в начале 1938 г. "Я сама работаю на Электроламповом заводе с 12 лет (с 1915 г.), - писала она Н.А. Булганину в начале 1940 г. - 24 года своей жизни я отдала заводу, чувствовала себя как в родной семье, а сейчас меня из нее вышвырнули и забыли или того хуже - презирают, за что - сама не знаю. Я была член партии с 1930 г. Меня исключили за то только, что я осмелилась сказать, что мне трудно поверить, будто мой муж мог быть врагом народа. Когда его арестовали, на партсобрании поставили передо мной вопрос - или ты должна от него отказаться и признать его виновным или мы тебя исключим из партии. Я не знаю, правильно ли поступила в то время, но я не могла признать его виновным, не имея на то никаких доказательств не только потому, что он мне муж. Честное слово, поверьте: а потому, что это значило бы поставить крест над человеком может быть взятым по какой-нибудь ошибке. Я просила на партсобрании сказать мне, в чем он виноват? Мне ответили, что мы сами не знаем, но если НКВД взяло, значит есть за что. Такой ответ меня не удовлетворил, а наоборот, хуже измучил. Я задала другой вопрос: за что его можно считать врагом народа, ведь машины на производстве почти все его конструкции и работают до сих пор без отказа, на общественной работе он считался как самый честный и добросовестный работник. Мне опять ответили: "Видишь ли, все наши враги всегда будут стараться быть хорошими производственниками и общественниками, чтобы лучше замаскироваться". Ничего не скажешь, иезуитское объяснение.

Анастасия так и не отказалась от мужа, веря в его невиновность. Вероятно, только эта вера в то, что тебя не предали и ждут, помогла Вилли Коху, как и тысячам других заключенных сталинских лагерей, выжить.

К концу 1930-х годов выросло и возмужало уже целое поколение людей, выросших на принципах коллективизма, веривших, что "человек человеку друг, товарищ и брат", что именно этим социализм отличается от буржуазного индивидуализма Запада. Кроме того, они выросли на книгах и фильмах, изображавших СССР как образец справедливости (социальной, расовой, национальной, половой и др.). Тем страшнее был шок, наступивший в 1937 г., когда казалось, сразу обрушилось все то, на чем держались жизненные установки и моральные устои. Другим страшным последствием массовых репрессий стал искусственный разрыв семейных уз.
Tags: История, Совдепия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • В этот день 11 лет назад

    Нет пока времени писать, слишком много дел срочных. Хвала разработчикам за функцию перепостов старого :о)

  • В этот день 9 лет назад

    Чтоб не простаивало - очередная запись про советские дефициты:

  • Про Познера

    A Познер-то совсем из ума выжил! Сначала выдал про «Абхазия не часть Грузии», а потом как ни в чём не бывало поехал в Тифлис отмечать днюху - ну вот…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments

Recent Posts from This Journal

  • В этот день 11 лет назад

    Нет пока времени писать, слишком много дел срочных. Хвала разработчикам за функцию перепостов старого :о)

  • В этот день 9 лет назад

    Чтоб не простаивало - очередная запись про советские дефициты:

  • Про Познера

    A Познер-то совсем из ума выжил! Сначала выдал про «Абхазия не часть Грузии», а потом как ни в чём не бывало поехал в Тифлис отмечать днюху - ну вот…