afanarizm (afanarizm) wrote,
afanarizm
afanarizm

Советская мифология. Миф 1 - «бесплатная медицина» (часть 2)

Часть I

В войну практически все усилия медиков были понятным образом сконцентрированы на армии, кое-что перепадало рабочим оборонных предприятий, а остальные гражданские по большому счёту оказались предоставлены сами себе. Ситуацию в тылу можно охарактеризовать как плачевную, прежде всего из-за ухудшения санитарного состояния в связи с большим притоком беженцев из зоны боевых действий. Советские пропагандисты очень любили подчёркивать, что в годы ВОВ благодаря самоотверженной работе врачей удалось избежать эпидемий – это, как и всегда у советских пропагандистов, в лучшем случае полуправда. Самоотверженная работа действительно имела место, однако, несмотря на неё, резко возросло число инфекционных заболеваний. Широкое распространение имели сыпной тиф (прежде всего на оккупированных/освобождённых территориях), брюшной тиф и паратифы, возвратный тиф, туберкулёз (доля смертности мужчин в городах в отдельные годы достигала огромной величины: 1945 – 19,9%, 1948 – 19,7%), дизентерия, малярия (на Украине ей в 1945 заболели 489 тысяч человек22), наблюдались небольшие вспышки холеры и чумы. Большое распространение имели детские инфекции (смертность от которых в освобожденных областях на 51% превышала довоенный уровень).

Огромные массы населения и те из промышленных предприятий, которые удалось эвакуировать, вскоре после начала ВОВ были перемещены в города Сибири. Об обстановке в них современная исследовательница пишет23:
«Нехватка кадров высшего и среднего медперсонала, слабость материальной базы здравоохранения в первую очередь отразились на самом массовом виде медицинской помощи населению – амбулаторно-поликлинической сети. Центральные органы здравоохранения, партийные организации сибирских областей неоднократно в своих документах отмечали недостаточность лечебной помощи, оказываемой населению через поликлиники и амбулатории, её неудовлетворительное качество…
…практически всю войну поликлиники не обеспечивали полного обслуживания больных по месту жительства, часто отказывая в вызове на дом… Качество обслуживания больных по месту жительства было очень низким.
Но и обслуживание больных непосредственно в зданиях амбулаторий и поликлиник оставляло желать лучшего. Часто наблюдались большие очереди и случаи отказов в приёме. С целью исправления данного положения рабочий день поликлиник в 1942 г. был увеличен в будни с 7 до 23 часов, в воскресные дни с 9 до 20, но ощутимых результатов это не принесло.
Сеть и мощность бактериологических лабораторий не обеспечивала потребности поликлиник в исследовании анализов больных.
Новейшие методы лечения (переливание крови, сульфиды) применялись в поликлиниках крайне редко из-за отсутствия квалифицированных медицинских кадров. По этой же причине приём больных в ряде поликлиник вёлся фельдшерами, что отрицательно сказывалось на качестве лечебной работы.
Поликлиникам и амбулаториям приходилось решать такую задачу, как долечивание раненых военнослужащих после их выписки из эвакогоспиталей, что, хотя и было необходимо, вело все же к сокращению обслуживания гражданского населения.
Несмотря на явный недостаток участковых врачей, часто по совместительству они использовались на другой работе, что отрицательно сказывалось на обслуживании ими своего участка. Наконец, имело место и непродуманное установление границ участка, а в результате неравномерная загруженность участковых врачей. Таким образом, работа поликлиник и амбулаторий в области оказания медицинской помощи населению всю войну была недостаточной, а её качество неудовлетворительным.
Примерно на том же уровне находилась и больничная помощь. Часто наблюдались случаи отказа в госпитализации из-за недостатка больничных коек. Но ввиду низкой квалификации медицинского персонала встречалась ситуация, когда больничные места были заняты людьми, не нуждающимися в стационарном лечении.
Поступление больного в стационар не гарантировало оказания своевременной и квалифицированной медицинской помощи...
Бактериологические лаборатории, нацеленные в первую очередь на обследование больниц, не справлялись со своими обязанностями...
Больницы испытывали трудности и в связи со слабостью материальной базы: не хватало лекарственных препаратов, не было необходимого оборудования для лечения больных; помещения, предназначенные для размещения стационаров, были недостаточны по величине и плохо обслуживались тепло- и электросетью… Подобная ситуация привела к тому, что оказание медицинской помощи затруднялось, имелись случаи внутрибольничных заражений.
В целом низкая эффективность больничного лечения видна по среднему количеству дней, проведённых больным на койке: по городским больницам Сибири в 1943 г. оно составляло 20,5 дней (при норме довоенного периода 10-14)
Значительно затруднено было и оказание специализированной помощи: глазной, онкологической, туберкулёзной, малярийной и т.д. Как уже отмечалось, в Сибири до войны практически не было сети специализированного медицинского обслуживания.
Не выполняла свои задачи и скорая медицинская помощь. Это был самый слабый участок лечебной работы в течение 1941-45 гг. Из-за недостатка транспорта, отсутствия горючего были многочисленные факты отказа в выезде к больным, длительное ожидание помощи, что приводило в ряде случаев к тяжёлым последствиям и летальным исходам.
Оказание медицинской помощи беременным женщинам и роженицам в сибирских городах было затруднено. Прежде всего, сказался недостаток женских консультаций и родильных домов, а также акушеров-гинекологов, в первую очередь мобилизованных на фронт в качестве хирургов. В результате снизилось количество и качество лечебно-профилактической работы в консультациях и родильных домах, вырос процент смертности при родах.
…в целом, так же как и в случае со взрослым населением, медицинское обслуживание эвакуированных детей было не на должном уровне: неравномерно распределялся медперсонал по эшелонам (в некоторых были излишки, в других его не было совсем), случались перебои в снабжении детей питанием и горячей водой. Отсутствовали изоляторы для больных. В результате, было много случаев гибели детей от желудочно-кишечных заболеваний и простуды.
С началом войны возможности оказания медицинской помощи детям Сибири значительно уменьшились: сократилась сеть детских лечебных учреждений, была ликвидирована из-за недостатка кадров участковая система. В итоге 1942 г. в сибирских городах характеризовался очень высокими показателями детской заболеваемости и смертности.
В тяжелейшем положении находились детские дома».

В этой кошмарной ситуации неоценимую помощь оказали союзнические поставки продовольствия и медикаментов по ленд-лизу – если называть вещи своими именами, то именно они и спасли страну от массового вымирания.

После ВОВ ситуация в здравоохранении изменилась мало: «восстановление народного хозяйства», заключавшееся по версии «сталина» в восстановлении и «елико возможном» наращивании мощностей ВПК, да и общая политика властей, направленная на максимальное ограничение народного потребления, фактически консервировали ситуацию 20-30-х. В краткий период конверсии происходил определённый рост расходов госбюджета на медицину (с 4,5% в 1946 до 5,2% в 195024), соответственно немного повысились и мизерные зарплаты медперсонала, что привело к двукратному росту числа докторов в Союзе – официальная статистика гордо провозглашала, что к 1951 врачей в СС было больше, чем практически во всех странах мира. Правда, с 1950 госрасходы вновь стали уменьшаться из-за перекачки средств в ВПК.

Впрочем, если говорить о зарплатах, то у медиков они были самыми низкими среди неаграрных отраслей. В 1940 при средней по «народному хозяйству» зарплате в 339 рублей работники здравоохранения получали 255, в 1950 – 485 при 646 рублях средней зарплаты, в 1953 – 504 при «средних» 684 рублях, в 1955 – 521 при 71125. В августе 1945 группа московских учителей и врачей отправила на имя «сталина» письмо, в котором описывала своё плачевное положение. В нём упоминалось, что директор поликлиники, врач с высшим образованием, получает 800-1000 рублей в месяц, а рабочий завода, не закончивший и 6-го класса школы, – 1300-1400 рублей. Ещё хуже обстояло дело с промтоварным снабжением. «В наше время, сейчас особенно, распространено мнение, что выйти замуж за инженера, учителя и врача – значит, очень неудачно сложилась жизнь у девушки», – с горечью писали авторы послания в заключение26.

Плохо обстояло дело с восстановлением и расширением сети медучреждений. «В ряде случаев недостаток средств и времени заставлял развертывать леч. и сан.-эпид. учреждения в неприспособленных помещениях, строить больницы барачного типа, возводить временные коммуникации. Тогда думалось, что это ненадолго. К сожалению, эти надежды не оправдались: многие строения-времянки на годы и десятилетия закрепились в качестве учетных единиц материальной базы здравоохранения», – пишет советская Краткая медицинская энциклопедия.

В 1947 минздрав Союза возглавил руководитель медуправления РККА Е.И. Смирнов. В мае того же года он организовал конференцию руководителей органов здравоохранения страны, на которой обсуждалось послевоенное положение в отрасли. Оптимизма оно не внушало: очень большое количество ошибочных диагнозов и применение неправильных методов лечения, высокое расхождение между определением заболеваний и установлением причин смерти, плохая подготовка и низкий уровень компетентности большинства советских медиков27.

Для исправления ситуации энергичный министр затеял в отрасли реформы. Прежде всего, решено было объединить работу врачей стационаров и поликлиник, дабы первые повышали компетентность и улучшали навыки последних. Полностью этого не получилось, к 1953 лишь 92% учреждений для приходящих пациентов были связаны с больницами28. Да и ошибки работники поликлиник по-прежнему допускали – в отдельных городах больницы опровергали диагнозы клиник в 20-30% случаев по таким, например, болезням, как малярия и ревматизм. Хотя количество врачебных ошибок всё же уверенно снижалось.

Далее, решено было уделить внимание сельской медицине, положение которой было попросту скандальным: после войны лишь в 20% сельских райцентров имелось 3 и более врача, а в 40% – лишь один, хирургическую помощь могли оказать лишь в 29% районных больниц, и т.д.29 Решено было уволенных с военной службы медработников направлять после ускоренной переподготовки в сельскую местность (не особо уволенных при этом спрашивая). Впрочем, в обстановке откровенно антикрестьянской политики последних 8 лет жизни «сталина» эта мера положения на селе сколько-нибудь значимо поправить не могла. Да и многие высокопоставленные медработники выражали сомнение в целесообразности таких действий – минздрав РСФСР Третьяков говорил в ноябре 1945: «У нас есть моральное право отправлять докторов на заводы и шахты. Но у нас нет морального права отправлять их из городов в деревни»30.

В промышленности решено было вместо малоэффективных здравпунктов создавать медсанчасти – стационары с достаточным количеством коек и медперсонала. Однако в полном соответствии с типичной советской практикой здравпункты на предприятиях закрывались раньше, нежели открывались медсанчасти, на встрече Смирнова с чиновниками из ВЦСПС в апреле 1952 профсоюзники жаловались, что с тех пор, как начались изменения, промышленность фактически осталась без врачей: на 90% предприятий всё ещё не было создано медсанчастей, 85% заводских рабочих и служащих вообще не имели медицинской помощи по месту работы, доктора в созданных медсанчастях занимались множеством посторонних вопросов и в неделю на выполнение прямых обязанностей у них уходило лишь 10-12 часов31.

Главным пунктом послевоенных преобразований стал переход в организации здравоохранения от производственного к участковому принципу. Откровенно дискриминационное устройство оказания медпомощи, сложившееся в годы 1-й пятилетки, было направлено практически полностью на рабочих промышленных предприятий, и то охватывало лишь время их пребывания в заводском цехе. По ходу дел медицина сосредоточилась на преимущественном обслуживании лишь работников наиболее важных отраслей промышленности (проще говоря, военки и тяжпрома). То был, как формулировали советские пропагандисты, «принцип дифференцированного медицинского обслуживания отдельных групп населения в соответствии с их ролью в социалистическом строительстве», и с речёвками об «общедоступности» здравоохранения он откровенно не дружил, что, впрочем, власти не шибко смущало.

Создание медсанчастей фактически означало возвращение к участковому принципу, развитому в Российской империи в виде земств и просуществовавшему вплоть до рубежа 20-30-х. Теперь врачи обслуживали всё население выделенного им участка, а не одних только промышленных рабочих. Естественно, переход оказался крайне сложным и болезненным, работники профсоюзов и даже иные представители минздрава подвергали резкой критике его целесообразность. Отмечалось, что пациенты вынуждены проводить много времени в очередях у кабинетов врачей, что знания докторов об условиях труда на производстве слабы и продолжают понижаться, «о рабочих заботятся хуже, чем о домохозяйках» (последнее в различных вариациях вообще было ключевым пунктом в аргументации сторонников производственного принципа, и тот же Третьяков, возглавив ненадолго в 1953 союзный минздрав, предпринял некоторые шаги по усилению акцента в медобслуживании на рабочих). Профсоюзники в подтверждение своей позиции приводили данные о явном ухудшении показателей заболеваемости в промышленности, о том, что с 1949 по 1952 рабочие ключевых отраслей промышленности потеряли значительно больше дней из-за болезни, чем в предыдущие годы. Хотя относительно последнего надо отметить, что медсанчасти просто предоставляли более продолжительные отпуска по болезни, нежели здравпункты на заводах, да и отлучки с работы из-за проблем (своих или родных и близких) со здоровьем ими допускались гораздо легче.

Впрочем, в тогдашней обстановке все эти преобразования могли иметь лишь ограниченный эффект: крайне скромные траты на социальную сферу, повсеместно низкий уровень питания и плохое качество продуктов, отвратительные жилищные условия, к улучшению которых власть предпринимала мало шагов. Эпидемии всё так же ходили по стране: в 1946 в стране начался очередной голодомор, унёсший по разным оценкам от 1 до 2 миллионов человеческих жизней, во время которого в голодавших районах распространялись эпидемии дистрофии, пеллагры, тифа. На конец 1940-х приходится начало и развитие эпидемии полиомиелита, вступившей в полную силу с 1950. В первой половине и середине 50-х ежегодно регистрировалось минимум 10 тысяч случаев заболевания, причём их количество имело неуклонную тенденцию к росту. Плохо дело обстояло с туберкулёзом (290 случаев заболевания на 100.000 населения в 1950), заболеваемость коклюшем в СССР составляла 428 человек на 100.000 при очень высокой летальности (0,25%)32, дифтерией – 114-117 человек на 100 000 в 1939-40 и 93 на 100.000 в 195533, причём не помогали даже ставшие обязательными в 1940 прививки от этой болезни. Чума отмечалась в Средней Азии в 1945, 1953 и 1955, в Туркмении в 1946 и 1949, в Астраханской области в 1947-48, хотя болезнь начали лечить противочумной сывороткой, сульфидином и синькой, поэтому смертность исчислялась «всего лишь» десятками человек34. По словам советских медиков, «как и во всем мире, у нас была ликвидирована натуральная оспа, исчез возвратный тиф и почти полностью холера, к отдельным спорадическим случаям свелась заболеваемость сыпным тифом, малярией и туляремией. Много реже стал появляться брюшной тиф»35, однако эти сильные заявления, как всегда, выдавали желаемое за действительное.

Стоит ещё отметить, что на врачей в 40-50-е были возложены некоторые контрольные функции – например, проверки инвалидов (ветеранов Великой Отечественной, в первую очередь). Восстанавливаемая оборонка отчаянно нуждалась в рабочей силе, в связи с чем усложнился и ужесточился порядок определения инвалидности (которая давалась не за «обычные» телесные увечья, а при полной потере трудоспособности), а те, кто оную всё же получил, с 1944 раз в год обязаны были проходить весьма унизительную процедуру подтверждения своей нетрудоспособности36.


_______________
22 Влодек А. История здравоохранения в Украине [http://www.health.gov.ua/www.nsf/maindocs/med_hystory_ru]
23 Давыдова Ю. Медицинское обслуживание населения сибирских городов в годы Великой Отечественной войны / Сибирская заимка. 2001. №8 [http://www.zaimka.ru/soviet/davydova1.shtml]
24 Бартон К. Всеохватная помощь при сталинизме? Советское здравоохранение и дух государства благоденствия, 1945-1953 / Советская социальная политика: сцены и действующие лица, 1940-1985. М., 2008. С. 176.
25 РГАЭ, ф. 1562, оп. 41, д. 113, л. 161-161 об.
26 РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 863, л. 72-73.
27 ГАРФ, ф. 8009, оп. 1, д. 622, л. 8-10, 15.
28 ГАРФ, ф. 8009, оп. 1, д. 1126, л. 106.
29 Смирнов Е.И. Медицина и организация здравоохранения. М., 1989. С. 232-233.
30 ГАРФ, ф. 8009, оп. 1, д. 518, л. 172.
31 ГАРФ, ф. 5451, оп. 24, д. 1051, л. 680-681.
32 Коклюш: клиника, диагностика, лечение [http://www.rusmg.ru/php/content.php?id=4609]
33 Коток А. Беспощадная иммунизация. М., 2004 [http://www.materinstvo.ru/art/898/]
34 Белоусова Т. Чума / Совершенно секретно. 1998. №10 [http://www.sovsekretno.ru/magazines/article/258]
35 Прохоров Б.Б. Здоровье россиян за 100 лет / Человек. 2002. №2-3 [http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/HISTORY/HEALTH/HEALTH.HTM]
36 Подробнее см. Физелер Б. «Нищие победители»: инвалиды Великой Отечественной войны в Советском Союзе / Неприкосновенный запас. 2005. №2-3 [http://magazines.russ.ru/nz/2005/2/fi33.html]


Часть III
Tags: История, Совдепия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments